Подражание Боккаччо

В студенческие годы я слышал «грузинский» тост на этот сюжет, но сейчас подумал, что из него могла бы получиться целая новелла в стиле «Декамерона». Посему выношу на суд мою скромную переработку народного сюжета.

В этой новелле, как и полагается любой выдуманной истории, присутствует анахронизм: действие новеллы происходит в конце XII века, в то время как Бикокка Арчимбольди (на фотографии ниже) была построена только во второй половине XV века.

Бикокка дельи Арчимбольди. Фотография начала ХХ века

Итак:

Жил когда-то в Ломбардии, в окрестностях Милана, славный синьор Арчимбольдо, имея во владении небольшой замок и окрестные виноградники. Замок и землю пожаловал ему за оказанную услугу благороднейший Якопо Делла Торре, правда, замок сей находился в таком плачевном состоянии, что соседи называли его «бикоккой» — то есть лачугой. И хотя славный Арчимбольдо за три года и привёл замок и окрестные земли в порядок, название «бикокка» надёжно прилепилось к его владениям. Так этот замок и называли: «Бикокка Арчимбольдо». Справедливости ради следует сказать, что в порядок замок был приведён не столько стараниями самого Арчимбольдо, сколько усердием и хозяйственными заботами его прекрасной жены, сумевшей возродить пришедшие в запустение виноградники и привлечь зависимых крестьян для ремонтных работ.

Уже три года жил Арчимбольдо в своём замке, когда приехавшие к нему однажды на ужин друзья, которыми он успел обзавестись не в последнюю очередь благодаря прекрасному вину, производимому на его виноградниках, застали синьора в страшном волнении и в чёрной меланхолии. На их расспросы он поначалу отвечал с неохотой, но, в конце концов, усадив за стол, рассказал свою печальную историю.

«Вы все знаете, — начал свой рассказ Арчимбольдо, — что я недавно живу в ваших краях. Родился я на юге Бургундии, недалеко от Грацианополя. Отец мой был небогатый человек, поскольку предки наши изрядно поистратились во время Крестовых походов. Помимо меня было у него ещё двое сыновей — мои старшие братья. Поэтому, когда отец умер, старший брат по праву майората унаследовал замок и земли, средний, по очевидным причинам не желая присягать императору, отправился на службу к французскому королю Филиппу Августу, мне же оставалось либо постричься в монахи и посвятить свою жизнь служению Господу нашему, либо отправиться в путь, с тем чтобы попытаться своим оружием и доблестью добыть себе славу и состояние. Будучи молодым человеком, я не имел охоты запереть себя в монастырских стенах, поэтому выбрал второй путь. Старший брат подобрал мне оружие, доспехи, дал доброго коня, и я отправился в Ломбардию, где, как я слышал, миланцы дали отпор императору Фридриху, который и наши земли до этого подверг немалому разорению, и где надеялся я стяжать себе воинскую славу.

Дорога моя лежала через перевал, на котором находится аббатство Святого Бернара, где я собирался переночевать и подкрепить свои силы. Но разразилась страшная гроза, и, ища укрытия в горах, я сбился с дороги. Когда же меня застигло утро, то обнаружил я себя в узком ущелье, по дну которого протекала каменистая горная речка, а не берегу её сидела девушка, стройная, как молодая пиния, и прекрасная, как цветущий альпийский луг. Надо ли говорить, что я, потеряв голову, бросился к её ногам и принялся умолять её стать моей женой. Я рассказал ей, кто я такой и поклялся исполнить любое её желание, если только она ответит на мою внезапно вспыхнувшую любовь. “Встань с колен, благородный юноша, — ответила мне девушка, — я охотно выйду за тебя замуж и обещаю родить тебе трёх сыновей, но поклянись мне, что один раз в год ты будешь отпускать меня из дома и не спрашивать, где я была, и не пытаться проследить за мной или каким-либо иным образом узнать мою тайну!” Следовало мне тогда задуматься над такими её словами, но любовь лишила меня разума, и я принёс требуемую клятву.

В тот же вечер вышли мы к аббатству Святого Бернара, где один из священников скрепил наш союз священным таинством брака.

Спустившись с перевала, мы оказались в благодатной долине реки По и направились в Новару, намереваясь найти там ночлег и разузнать подробности относительно моей возможной службы. По пути случилось нам проходить через густой лес. Внезапно услышал я звуки охоты слева от дороги и крики о помощи справа. Посадив мою жену на коня и строго-настрого наказав ей оставаться на месте, я поспешил в ту сторону, откуда взывали о помощи, и увидел молодого охотника, придавленного конём. Брюхо коня было вспорото клыками огромного вепря, который теперь пытался добраться и до самого охотника. Не теряя времени, я выхватил меч и, прежде чем вепрь успел повернуться ко мне, вонзил лезвие меча в его тушу по самую рукоять.

Спасённый мною юноша оказался сыном благородного Якопо Делла Торре и Берты Висконти — представителей знатнейших миланских семей. Преследуя серну, он далеко опередил сопровождающих его егерей и внезапно очутился один на один с диким вепрем. В благодарность за своё спасение Пагано — так звали юношу — пообещал представить меня своему отцу и просить его принять меня на службу. Так всё и произошло, и, прибыв в Милан, я присягнул благородному семейству Делла Торре, а в награду за спасение их сына получил этот замок.

Когда минул первый год нашей супружеской жизни, жена принесла мне первенца, но, едва оправившись от родов, поручила ребенка кормилице и подступила ко мне с такими словами: “Ты поклялся, что один раз в год будешь отпускать меня из дома и не станешь спрашивать, где я была, и не будешь пытаться проследить за мной или каким-либо иным образом узнать мою тайну. Настал срок тебе выполнить своё обещание”. Как я ни отговаривал её, она оставалась непреклонной, и мне не оставалось ничего кроме как отпустить её. Она вернулась через неделю, в оборванной одежде, и всё её тело было в страшных ссадинах и синяках. Но, о чудо, едва раны её зажили, как стала она как будто ещё прекраснее, чем была до своего ухода.

По прошествии ещё одного года родила мне жена второго сына, и снова повторилась та же самая история, и снова жена моя как будто похорошела, вернувшись из своего странствия.

Тем временем дела мои процветали, вино с моих виноградников пользовалось заслуженной славой не только во всей Ломбардии, но даже в Бургундии, и даже брат мой, хоть и предпочитал всему на свете бургундское, просил прислать ему несколько бочек с будущего урожая. Подошёл к концу третий год моей супружеской жизни, и на этот раз жена родила девочку. Едва разрешившись от бремени, она оставила девочку кормилице и, как и в прежние годы, отправилась в путь. Однако, вспомнив, что она обещала родить мне трёх сыновей, я на этот раз посчитал и себя свободным от данного ей обета и, переодевшись в платье простого горожанина, отправился следом.

Она шла, почти не отдыхая, в сторону Альпийских гор, а я неотступно следовал за ней на почтительном отдалении. Поднявшись в горы, она направилась в то самое ущелье, где я впервые её увидел. В ущелье ничего не изменилось за три года: всё так же текла по его каменистому дну горная речка. Жена же моя, остановившись на берегу реки, сбросила с себя все одежды и упала на галечное дно. В сей миг превратилась она в огромную змею, которая принялась ползать по камням, сдирая с себя старую змеиную кожу, оставаясь в новой, свежей и сверкающей в отблесках редких солнечных лучей, сумевших достичь дна ущелья. Я не выдержал такого зрелища и вскрикнул. В тот же момент змея обернулась, увидела меня и страшно зашипела.

Не помню я, как вернулся домой, но, когда я вошёл в замок, моя жена, вся в синяках и ссадинах уже ждала меня там, как будто ничего не случилось. Сегодня она заботливо приготовила для нас этот ужин, а я с той поры не нахожу себе места и не представляю, как мне теперь жить дальше, после того, что я увидел».

Друзья подивились неслыханной истории, но самый старший и наиболее рассудительный из них произнёс такие слова:

«Милый Арчимбольдо! Конечно, история твоя и страшна, и необычна, но скажи мне, за три года вашей супружеской жизни давала ли тебе жена хотя бы единый повод быть ею недовольным?»

«Нет», — ответил Арчимбольдо.

«А упрекала ли она тебя когда-либо в чём-нибудь словом или хотя бы укоризненным взглядом?»

«Нет, никогда», — снова ответил Арчимбольдо.

«Так отчего же ты так мрачен? Неужели не понимаешь ты своего счастья?»

С этими словами он наполнил вином кубки всех присутствующих и сказал так: «Друзья, я считаю, что нашему другу Арчимбольдо неслыханно повезло, и я хотел бы поднять этот кубок за то, чтобы и нам в жизни выпала хотя бы малая толика такого везенья. Выпьем же за то, чтобы и наши жёны шипели только раз в году и далеко от дома!»